oy_kto_eto: (ну-ну)
[personal profile] oy_kto_eto

Наконец-то, со второго нито третьего забега, одолела мемуары игумении Таисии Солоповой.
Вместо чтоб объяснять, почему с трудом читалось, просто поделюсь характерными пассажами оттуда.

1. Вот героиня при выпуске из института собирается в монастырь. Видела сон и приняла решение. Но не уверена, что обрадует маменьку выбором пути.

«Тем не менее, я решилась, с помощью Божией, понемногу подготовлять мать мою к предстоявшей ей со мной разлуке, как можно ласковее, постепенно ознакомляя ее с моим настроением души. На следующий же раз, когда она приехала ко мне, согласно своему намерению с портнихой, во время мерения и совещаний о платьях, я как бы к слову решилась ей сказать: "Мамочка, не делайте мне много платьев, думаю, они мне не понадобятся." — "Что это за странность, — возразила она, — в чем же ты будешь ходить?" — "Мамочка дорогая, — отвечала я, — не гневайтесь на меня; но я не могу не чувствовать, что не в состоянии буду жить в свете, я стремлюсь давно, и всей душой стремлюсь в монастырь." Мать моя, пораженная такой неожиданной новостью, как будто совсем смешалась, однако, овладев собой, строго произнесла: "Ну, мы это еще увидим, а пока, если ты не хочешь раньше времени меня уложить в гроб, не повторяй мне никогда этих слов."»

Мне это напомнило шахтерский, мм, анегдот, слышанный в детстве.
 – Стойте, надо Феську подготовить, - говорит бригадир, сопровождающий останки раздавленного в шахте товарища к нему на дом. И колотит кулаком в окошко хатки.  – Гей, вдова Петренка здесь живет?  Хлопци, заносите.

 

2. А вот по выходе из института, в родном доме:

«...в длинные зимние вечера устраивались в той или другой усадьбе спектакли (домашние), в которых приходилось участвовать и мне. От природы одаренная всякими способностями и ловкостью, я недурно исполняла достававшиеся мне роли, а это послужило причиной того, что почти ни один спектакль не устраивался без моего соучастия.
Таким образом прошел весь январь, февраль и Великий пост, — мы в церковь почти не ездили, кроме редких праздников; но что за богомолье это было! Заранее уговорившись, поедем (напившись, конечно, чаю) целой кавалькадой, экипажей пять, шесть и более, с разговорами, шутками, даже смехом, приедем чуть не к концу Литургии, выступим вперед на левый клирос, да еще не сразу молиться примемся, а начнем с поправления своих нарядов да причесок, затем установимся на подносимые нам коврики, — глядишь, — и службы конец. Нечего делать, стыдно выходить, только что прибывши: закажем молебен, — да и обратно потянемся прежним способом, лишь еще с большими шутками и остротами насчет сельских певчих или кого бы то ни было.
Дома нас встречал сытный лакомый завтрак, за ним опять праздное препровождение времени, и таким образом день за днем провела я первые три месяца по прибытии в усадьбу.»

Про собственную одаренность всякими способностями И ловкостью, конечно, прекрасно, но вот пассаж про вынужденно и перманентно профанируемое богомолье заслуживает особого восхищения, если знать, что от господского дома до церквы было 4, 5 (четыре с половиной) километра.

3. А вот уже встала на путь. Отправляясь в Толгский монастырь, куда ее приняли послушницей, «найти покой своей душе, утружденной борьбой с ненавистным мне миром», она проводит несколько дней в Иверском. Пользуясь беседами и напутствиями его архимандрита Лаврентия.

«Раз, когда мы с батюшкой обедали в его столовой, он сказал мне: "Я знал одного старца, который говорил про себя, что он не был постником, но никогда во все время монашества не поел в аппетит; он нарочно портил себе кушанья: или пересолит так, что, казалось бы, и есть нельзя, или кушает совсем без соли, или же смешает вместе два или и больше кушаний и ест так, что, видимо, сам насилу глотает." Я поняла данный мне этим урок. Сказанное же им как бы о другом старце, я поняла, как его собственное дело, так как он сам часто поступал таким же образом».

Т.е. повар стряпал, келейник сервировал, а старец нарочно портил себе кушанья (видимо, когда кушал один без гостей). Правда, с какого-то момента он эту практику свернул. Через десяток страниц мы узнаем, что с какого-то момента даже неиспорченная трапеза монастырской фабрикации стала для старца невыносимой, несмотря на то, что он, напомню, никогда не был постником. «Силы изменяли и требовали подкрепления более легкой и не столь суровой пищей, как братская трапеза», поэтому одна из его благородных и обеспеченных почитательниц «в своем доме, со своими служанками приготовляла ему кушанья, за которыми оставалось только придти его келейнику, сама навещала его и служила ему от всего усердия».

О том, поняла ли автор этот урок, умалчивается.

4. Едем далее:

«Странное и непонятное мне самой чувство овладело мной, когда я стала подъезжать к Введенскому монастырю; вдруг пришла мне непроизвольно мысль, что нелепо мне въехать во святые врата обители в своем, хотя и дорожном, но все же удобном, тройкой лошадей впряженном, экипаже; не так Спаситель наш шел на Голгофу, не в порфире и убранстве царского благолепия возмог и царь Ираклий внести святой крест во врата града, не так и мне подобает вступить в святые врата обители, где намерена я нести крест Христов — достояние монашеской жизни. Я вышла из саней и пошла позади их. Бог свидетель, что сделала я это безотчетно, сама не понимая, какую связь этот поступок имел с приведенными, тоже непроизвольными мыслями. Некоторые сестры и сама м. игумения увидели меня, идущую и направляющуюся прямо к игуменскому корпусу. Я сряду же пошла к м. игумении спросить о том, где она благословит мне остановиться и сложить свой багаж.»

Пешочком, по-смиренному. Экипаж («хотя и дорожный, но удобный») с тройкой коней, всеми сундуками и мужиком на козлах (он же и багаж таскал) отдельно, а она отдельно, да. Отдельно: она + ее непроизвольные мысли. О которых вспоминается сорок лет спустя, но, вот поди ж ты, совершенно так же, как если бы они и сейчас были непроизвольными. Со всем респектом.

5. А это – душераздирающая картина новоначального искуса, без комментариев, но не без акцентов курсивом.

«Первое лето мне, как новоначальной, необходимо было исполнять все и общественные полевые работы: я ходила в огороды полоть, поливать, прогребать, ходила на сенокос и на жниву, и всюду, куда посылали. Само собой разумеется, что работала я очень плохо, тем не менее, работала почти до вечерни, незадолго до которой приходила домой, чтобы приготовить старице и сожительнице самовар, что лежало на моей обязанности, как младшей в келье, когда келейница наша была занята на более еще трудных послушаниях, иногда и далеко от обители; сама же я, как бы ни была уставшей, но всегда имела возможность напиться чайку "в удовольствие", как и сколько бы захотелось.»

После того, как кончился этот ужасный, целый год длившийся! искус, всё покатилось по уже накатанной колее, между службами, вышиванием и рассматриванием сновидений. Искушения в виде сырости в келье, недостатка света для вышиванья, нехватки денег, а также зависти и козней от сестер и благодетелей, конечно, продолжались и теперь, но это были уже совсем другие пироги. Не те, не такие, которые в ненавистном миру. А душеспасительные. Обеспечившие за тридцать с лишним лет подвига ту образцовую незамутненность, образцы которой я тут подобрала для назидания народного (там, если что, ещё на три постинга перлов хватит).  

 

Profile

oy_kto_eto: (Default)
oy_kto_eto

October 2017

S M T W T F S
1234567
891011121314
151617 18 192021
22232425262728
293031    

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 19th, 2017 09:53 pm
Powered by Dreamwidth Studios