oy_kto_eto: (подозреваю худшее)

Не смогла пройти мимо вкуснейшей вкусняшки в мою коллекцию Достоевского-Гарибальди .

Кстати и пострадавшую от подлого хостинга картинку повешу заново.



Вкусняшка попалась здесь . Забираю себе как есть.

...Представила себе параллель в своей профессиональной сфере. Вот чтобы, скажем, иконописца назначили ректором АХ, и кто-то из церковных людей, прослышав о назначении, торжествовал по французско-гарибальдийскому паттерну.
Мол, иконописец, говорите?
А вот вам дулю под нос!
Он художник, что, не ждали? выкусите! – а?

oy_kto_eto: (гертруда)

«Мы не должны отдавать на откуп таким фирмам, по сути, святые для нас имена.»

  +   = ?

«Мы бы сказали, что в культуре тоже возможна святость.»

«Я помню, как секретарь Санкт-Петербургской духовной семинарии и академии Георгий Тельпис сказал, что у нас половина учащихся семинарии и академии на вопрос, как вы пришли к Богу, говорили: «Через Достоевского».

«Жизнь Достоевского полна многими благодатными явлениями чудесного характера».

«Я могу засвидетельствовать, что могилка Достоевского — это чтимая могилка в Санкт-Петербурге».

«Думаю, что вокруг этого музея нужно создать особую зону Федора Михайловича Достоевского, где надо воссоздать элементы экстерьера Петербурга XIX века, стилизовать даже современные учреждения, обязать магазины и кафешки стилизовать в стиле XIX века, чтобы здесь была особая зона, особая атмосфера Федора Михайловича Достоевского, и чтобы музей начинался не за дверью музея, а на улицах, переулках, вокруг музея». 

«Нам нужны именно культурные святые или святые культуры».

«Здесь надо учесть опыт Грузинской Церкви, которая прославила поэта Илью Чавчавадзе и тем самым сказала, что культура для нее также понятие святое и отделило бы в самой культуре пшеницу от плевел. Это очень важный момент. Мы бы сказали, что в культуре тоже возможна святость».

Дивный, дивный документ.

Сплошь состоящий из перлов. Включая синтаксические и даже пунктуационные, но я сейчас не о них, не о мелком бисере я, а о крупном. В документе и каментах к нему идеально, образцово отразились следующие пункты:

 

 

oy_kto_eto: (Default)
По этому случаю смотрим кино из жизни классика.
Френд Минамот сделал, когда был маленьким.


А сейчас он большой и женатый, и, кстати, вот чем они с Женой теперь занимаются , когда не читают Достоевского
(это проплаченная часть постинга, конечно).
oy_kto_eto: (софонисба)

К вопросу о сравнительной характеристике брата и сестры, вдруг никто до сих пор ещё не обратил внимания.

Авдотья Романовна, в сущности, убийца ничем не хуже брата ея родного.

Легко ли – дважды палила из револьвера чуть ли не в упор в живого человека, в голову (как и Родя старуху дважды тюкал, между прочим). И в первый раз почти что не промахнулась,  до крови скальп ободрала г-ну Свидригайлову, сантиметром бы ниже – и прощай. Второй выстрел не удался, осечка, но факт остается фактом – она стреляла, повторно, и практически наверняка. Чудом пронесло.

Ах, это потому она стреляла, что г-н Свидригайлов был нихароший? – так и старушка, которую топором, тоже была нихарошая. Ах, Дунечка была в состоянии аффекта? – так и братец ее тоже был на автопилоте. Ах, стреляла потому, что Свидригайлов посягал на её лично, конкретно её девичью честь – ну доооо, это аргумент, а как же. Вне всяких сомнений, лучше дыра в черепе ближнего, чем...

Вдобавок это мнение, предрассудок этот (о том, что дыра в черепе ближнего лучше пятна на моей девичьей чести) Авдотья Романовна лелеяла уже давно (совсем как братец – свою наполеоновскую теорию). Револьвером обзавелась заранее (украла – как братец украл топор, но он таки вернул орудие на место, а она нет), и заряжен был, всё не понарошку.

И после всего этого – Родя убивец,

а Дуня - нет? )

 

oy_kto_eto: (загадочная)

Утречком подначили меня ретаблос написать. Вот я его и написала.
Поскольку события у меня, в связи с почтенным возрастом, происходят в основном во внутренней жизни, то вот я и благодарю своим ретаблосом  за событие внутренней жизни.


Текст такой (это не перевод с латиноамериканского, а просто для слабовидящих):

«Однажды я бурно и нерассудно радовалась некоему явлению современной церковной жизни. И тут было мне видение Фёдора Михайлыча Достоевского, уязвленна сердцем при виде французов, восхищавшихся Гарибальди за то, что он не вор. И сказал Фёдор Михайлыч: Подлецы суть французы, ибо восхищаются дОлжным. (кто не помнит, как оно было, можно взглянуть здесь  http://mmekourdukova.livejournal.com/98694.html ) Молю св. Деву Гваделупскую и впредь посылать мне вразумляющие видения на опасных поворотах маво духовного пути».

oy_kto_eto: (ну-ну)

Во френдленте всплыл интересный вопрос – почему Достоевский так популярен в Японии. Вот уже полвека активно переводят, переиздают, экранизируют, ну, словом, подсели самураи на Федор Михалыча.
Ссылки не буду давать, потому что я  с предложенным там объяснением всё равно не согласна. А также полтысячи хомякокомментов и самой читать было лень, и других этим грузить грешно.

Так почему же всё-таки?
Моя версия – японцы видят у Достоевского не нечто им родственное, а, наоборот, остро-экзотическое.

Герои ФМД на каждом шагу делают то, чего японцы не делают никогда (а если кого угораздит –  так он сразу кишки наружу). Герои нашего классика сплошь и рядом теряют лицо. Не просто совершают преступления, глупости или подлости, но умудряются сделать это так неловко, нелепо, безобразно, что приличный человек должен просто умереть со стыда на месте безо всякого харакири. Ни старуху убить не могут чисто, без шума и пыли, ни награбленным поживиться, ни товарища по партии ликвидировать, ни банкноту в карман бедной девушке подсунуть, ни к любимому (или нелюбимому) прилюдно сбежать, ни чужие деньги профукатьвсё ведь как-то неуверенно, с какими-то ненужными конвульсиями... Да что там преступления и житейские глупости! Самые лучшие намерения тоже, тоже ведут к потере лица. Соберёшься жениться, или вернуться на родину, чтоб родить ребёнка и открыть переплетную мастерскую, или затеешь благотворительный бал,  или даже невинный приём по случаю дня рождения или поминок, или в монастырь к старцу поедешь, или что-нибудь такое же благонамеренное или высокое – хлобысь! Вляпываешься в такое, что непонятно, как говорила Анна Андревна, где швейцар, где булава и где генеральша. Даже если ты вообще никаких планов не строишь, а просто себе приехал в Питер с некоторыми средствами, хорошим почерком и справкой от психиатра – всё равно подхватит и понесёт по кочкам.

Даже попытка торжественно отрясти прах и с достоинством уйти из дому куда-то в  пространство обламывается на десятой версте от шлагбаума.
Даже скончаться и не провонять, извините, не получается.

Так вот думаю – может, как раз это японцев и привлекает в романах экзотического автора Федору Михайробитя-сан? То, что мы, русские, остаемся в живых там, где они бы уже три раза сделали харакири?  И в новом воплощении продолжали бы изо всех сил сохранять лицо, а когда лицо, по независящим или зависящим обстоятельствам, не могло бы дальше сохраняться – снова бы делали харакири? Может, самураи хотят понять, как это – восстанавливать лицо (а без лица жить, как известно, нельзя), не прибегая к харакири?

oy_kto_eto: (загадочная)

Вчера один постинг во френдленте живо напомнил мне такой эпизод из «Зимних заметок о летних впечатлениях».

Федор Михайлович участвует в общей беседе за гостиничным табльдотом. Французы говорят о Гарибальди – в восторженном тоне. И некто из беседующих, молодой человек благородной и внушительной наружности, высказывается, с загоревшимися глазами, о наиболее для него восхитительной черте итальянского героя: оказывается, при захвате Неаполя Гарибальди имел некоторое время бесконтрольный и неограниченный доступ к государственной казне. И ничего не присвоил из этих миллионов, сдал правительству всё до последнего су.
Дальше цитирую:
«...сопоставить имя Гарибальди с хаптурками из казенного мешка, это, разумеется, мог сделать только один француз. И как наивно, как чистосердечно он это проговорил. За чистосердечие, разумеется, всё прощается, даже утраченная способность пониманья и чутья настоящей чести».
И дальше:
«Но в добродетель-то, в добродетель-то зачем возводить? Знаете что? Можно быть даже и подлецом, да чутья о чести не потерять; а тут ведь очень много честных людей, но зато чутье чести совершенно потеряли и потому подличают, не ведая, что творят, из добродетели. Первое, разумеется, порочнее, но последнее, как хотите, презрительнее. Такой катехизис о добродетелях составляет худой симптом в жизни нации».

Там, в постинге из френдленты, речь шла не о воровстве.
Но схема та же – современный Федор Михайлович наблюдает, как люди, молодые и немолодые, благородной и неблагородной наружности, чистосердечно восторгаются, приятно удивлены, возводят в добродетель... тот или иной вид НЕ-ПОДЛОСТИ, НЕ-БЕСЧЕЛОВЕЧНОСТИ, НЕ-НАГЛОСТИ, НЕ-ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЯ ВЛАСТЬЮ...

Худой симптом в жизни нации.

Ах, да. НЕ-БЕЗГРАМОТНОСТЬ и НЕ-БЕСКУЛЬТУРЬЕ забыла. Тут тоже у некоторых горят глаза, как у того француза.
У меня тоже иногда. Поэтому просьба мне напоминать, если вдруг за мною  будет замечено, что я тово, возвожу в добродетель...

oy_kto_eto: (Default)

В «Дневнике писателя» за 1877 год Ф. М. сравнивает два схожих эпизода, один из которых взят из классической (хотя и современной ему) литературы, а другой – из газет.
Первый: Л.Н. Толстой в автобиографических очерках «Детство, отрочество, юность» вспоминает свое состояние, когда его наказали за дикую выходку (ударил гувернера, да еще при посторонних). Он предается мечтам о самоубийстве – разными способами, но с одним результатом: все поймут, какой он был прекрасный мальчик и как «они» его не ценили.
Второй: провинциальный гимназист, за что-то наказанный самым обыкновенным оставлением «без обеда», то есть одиноким сидением в классе после уроков, - берет да и вешается в этом самом классе.

Федору Михайловичу по этому поводу приходят в голову неожиданные (для меня так просто сногсшибательные) мысли. Мальчики-то принадлежали к разным сословиям. Первое, «средневысокое дворянство», уже подробно описано в русской литературе, включая, благодаря Толстому, мысли и чувства мечтающего о самоубийстве барчука. А второе сословие (разночинцы, мелкое дворянство), его менталитет, остается зияющей лакуной, и внутренний мир маленького самоубийцы-гимназера, в душном суконном мундире, с обгрызанными ногтями в чернилах, совершенно неисследован как духовно-нравственный феномен ни одним писателем, принадлежащим к тому же классу.
Ф.М., конечно, несколько преувеличил – в том смысле, что он и сам (дворянин из беднейших и незаметнейших, много ниже графов Толстых) уже давно и целенаправленно трудился над заполнением этой лакуны, и Помяловский уже высказался, а вслед за ним и другие накинулись на эту непуганную тематику...

Но интересно другое – для Ф.М. мечты и мысли барчука 10-12 лет явно суть нечто совсем иное, качественно иное, нежели мечты и мысли разночинца того же возраста. Это принимается без доказательств, и смысл очерка – НЕ в том, чтобы приравнять одного мальчика к другому. А в том, чтобы обратить внимание общественности на то, что эти вот, прежде незамечаемые, тоже суть интересные объекты исследования через посредство художественного слова.

О мещанских и крестьянских мальчиках, мыслят там они или нет, вешаются или преодолевают такие соблазны, - ВООБЩЕ НЕТ РЕЧИ. И теперь самое интересное. Сейчас, 130 лет спустя, когда совершенно стерт водораздел между барами и разночинцами, но несомненно существует мыслящий и тонко чувствующий слой общества – где проходит «нижняя граница» уже описанного в литературе внутреннего мира человека – то есть описанного без выдумки, со знанием дела, изнутри? И где нижняя граница описуемости вообще? Где человек еще хоть сколько-нибудь себя осмысливает и судит – и где он уже несамоописуем, как живущее чистыми инстинктами животное?

oy_kto_eto: (носикротик)

Узок круг этих революционеров, страшно далеки они от народа

В. И. Ленин

Знаменитый роман Жюль Верна я прочла во втором классе, а лет двадцать спустя читала его вслух своему сыну – и, как то и должно быть, осенило меня совсем другое видение картинки, которая так очаровывала в детстве (и потом тоже, по всяким экранизациям).

Капитан Немо – борец за свободу и независимость. Он ненавидит оккупантов и поработителей, он поддерживает бунтарей и партизан, у него в келье аскета – узкое ложе под солдатским одеялом и на стенах – портреты славных революционеров всех континентов... Я очень хорошо помню, как я в пионерском возрасте проглатывала всю эту пропаганду, не задумываясь. Не замечая, что:

- тот же капитан Немо, кроме кельи аскета, располагает, согласно тексту, столовой, гостиной и библиотекой-музеем, и в них-то ровно никакого аскетизма не наблюдается. Наоборот.

- обед ему подают, по свидетельству знатока в этом деле доктора Аронакса, как в хорошем парижском ресторане – то есть это полный рабочий день минимум для трех человек – повара, помповара и официанта, а скорее всего еще и для буфетчика и кухонного мужика для черной работы.

- за одним столом с Немо обедает только Аронакс, гость и ровня, а до его появления барин изволил есть в одиночестве. Простой гарпунер Нед Ленд и тем более слуга Консель питаются отдельно. Вся команда тоже. Между тем «в миру»  капитан и старшие судовые офицеры составляют элиту и обедают с пассажирами первого класса. На «Наутилусе» безусловно должны быть старшие офицеры, высокообразованные люди, ответственные за судно (самого Немо мы видим на вахте лишь от случая к случаю). Но им не только закрыт доступ в столовую и в салон – мы вообще их не видим и не знаем их имен. Практически единственное лицо из всей команды, которое нам показывают – персональный лакей Немо, просто потому, что нельзя же совсем без него.

- Матросы, офицеры и обслуга (немалая – такой подводный дворец содержать в порядке, это вам не кот начихал) вообще не называются по имени и находятся на положении не рабов, а скорее роботов. Они месяцами не видят солнца, не дышат свежим воздухом, не ступают по твердой земле – а если ступают, то на час-другой. Хлеб и мясо практически исключены из их рациона. Отпусков нет, пенсии не предвидится. Женщин тоже нет и не предвидится. Реакции нормального мужика на такие условия красочно показаны на примере Нед Ленда, который за несколько месяцев достиг порога буйного помешательства – но экипаж «Наутилуса», видать, из другого теста. Никакой замены плотским радостям и даже надобностям этим людям не положено. Библиотека, газеты, музей, игра на органе – это только для барина. Ни разу не упомянуто о праздничных днях и хотя бы каких-то культурных акциях. Да это и вряд ли мыслимо – команда «Наутилуса» состоит из людей разных национальностей и, соответственно, разных вероисповеданий. Совершенно непонятно, как они не ссорятся между собой  – объяснить этот «факт» можно только религиозным индифферентизмом самого Жюль Верна. Родной язык у этих людей тоже, надо полагать, почти у каждого свой, и барин выдумывает для них воляпюк, средство всеобщей деловой коммуникации.

То есть эти люди пожизненно лишены вообще всего – света, воздуха, свободы, семьи, брачных радостей, религиозных и культурных утешений, даже языка. Угрюмый и надменный деспот, утопающий в роскоши, управляет ими как пешками, вытирает об них ноги, посылает их на смерть.

Во имя свободы, равенства и братства, разумеется.

«800 000 лье под водой» появились в 1870 году, «Бесы» - годом позже. У Достоевского капитан Немо называется Шигалевым.

oy_kto_eto: (загадочная)

«Преступление и наказание». Замечал ли кто, почему Ф. Михайловичу представляется таким невыносимым, ужасным, противоестественным положение Сонечки? Нет, вовсе не потому, что с девушками такого в принципе быть не должно. И не потому, что у Сонечки тонкая душевная организация. Нет. А потому что она принадлежит к другому классу, нежели пристававшая к Раскольникову на улице Дуклида и тысячи других питерских дешевых поблядушек. Сонечка, видите ли, из благородных и образованных. В действительности всего образования там было – уметь русской грамоте плюс  песенка про Мальбрука. Благородство же в смысле передачи социального статуса генетическим путем – и вовсе расизм (а если не расизм, то дети Сонечки от лишенного прав каторжника Родион Романыча, буде таковые заведутся, благородными быть никак не смогут).

То есть Ф. М. вполне серьезно думает, что есть женщины (крестьянки, мещанки, купчихи...), которым продавать себя – вполне естественно, и есть такие, с которыми это занятие несовместно по определению. Мысль о том, чем занимается Сонечка по вечерам, приводит его в такой ужас, что он говорит о том только душераздирающими намеками. А другие, знать, затем и на свет родились, самое большее, что может чувствовать по отношению к ним Ф.М. – это брезгливая жалость.

Profile

oy_kto_eto: (Default)
oy_kto_eto

July 2017

S M T W T F S
      1
23 45678
910 11 12131415
1617 181920 2122
23 2425 26272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 08:44 am
Powered by Dreamwidth Studios